proma-art.ru

Роман Анатолия Рыбакова «Дети Арбата»

Эта трилогия рассказывает о молодых людях, рожденных в х годах. Роман стал для многих шокирующим открытием — еще никто так правдиво не описывал этот период. Не удивительно, что его впервые опубликовали лишь в году, когда цензура уже не была особенно жестокой. Сначала немного поговорим о романе, а потом рассмотрим его краткое содержание. Самой удачной среди критиков считается первая часть. Последующие книги продолжили историю героев. Но были оценены критикой как менее значимые в художественном плане. В целом, трилогия является самым знаменитым и выдающимся произведением Рыбакова. Роман начинается с описания самого большого дома на Арбате. Он стоит между Денежным и Никольским переулками. В нем обитают четыре человека, когда-то бывшие одноклассниками. Трое из них в детстве были активистами. Это Сашка Панкратов, секретарь школьной комсомольской ячейки, Максим Костин, сын лифтерши, Нина Иванова. К ним присоединился Юра Шарок, сын портного. Он отличается от них лукавостью и особой осторожностью в вопросах политики. К ним когда-то примыкала еще Лена Булягина, дочка дипломата-большевика. Итак, наши герои не так давно окончили школу. Нина стала учительницей, Лена пошла в переводчицы, Максим оканчивает пехотное училище, Юра учится на юридическом, а Саша — в техническом вузе. Главная Серии Авторы Top Новые поступления. Иронические детективы Боевики Шпионские детективы Классические детективы Криминальные детективы Детективы Триллеры Полицейские детективы Крутой детектив Исторические детективы Политические детективы. Современная проза Историческая проза Классическая проза Советская классическая проза Русская классическая проза Военная проза Контркультура. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или зайдите на сайт под своим именем. Чтобы оставить свою оценку и комментарий вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться. Прочитала на одном дыхании. Сложные судьбы, сложное время. За окном год… Старый, старый, старый Арбат. Еще по нему ездят трамваи, стучат подковами извозчичьи кони, проезжают первые новенькие автомобили АМО и ГАЗ…. Самый большой арбатовский дом вальяжно развалился между Никольским и Денежным переулками и смотрит свысока на прочую арбатовскую мелюзгу.

Живут в этом доме разные люди — старые и молодые, разные по происхождению, по положению, взглядам. Но молодым людям пока еще все равно, кто есть кто. У них своя жизнь, насыщенная, полная интереснейших событий…. Вот Саша Панкратов — интеллигентный юноша. Должного страха нет, беспрекословного подчинения. Осмеливается возражать, а в окружении нужны люди другие, не возражающие, не рассуждающие, слепо преданные. Сталин в романе Рыбакова глубоко одинок. Он сознательно ставит себя вне человеческих отношений, ему не нужны друзья и родные, а только исполнители его воли.

роман дети арбата рыбаков

Исполнители, которые будут со временем заменены другими, когда откажутся выполнять его указания или возомнят о себе слишком много. Он заставил меня размышлять. Почему не предупредили, что сроки нереальны?

роман дети арбата рыбаков

Ах, сроки реальны… Почему не выполнены? Вы двадцать лет в партии? Баулинский тон удивил Сашу. Заместителя директора Криворучко студенты побаивались. В институте поговаривали о его знаменитой военной биографии: Этот сутулый человек с с длинным унылым носом, с мешками под глазами никогда ни с кем не вступал в разговоры, даже на приветствия обычно отвечал только кивком головы. Криворучко опирался рукой на спинку стула, Саша видел, как дрожат у него пальцы. Слабость в человеке, всегда таком грозном, выглядела жалкой. Но материалов для стройки действительно не давали. А сейчас никто ее хочет об этом думать. Только Янсон, декан Сашиного факультета, невозмутимый латыш, обращаясь к директору института Глинской, примирительно сказал:. Сидела с обиженным видом человека, которого наградили таким негодным заместителем. Поднялся аспирант Лозгачев, высокий, вальяжный, театрально воздел руки.

Студенты пальцами ковыряли мерзлую землю? Вот сидит комсорг группы, пусть скажет, как они без лопат работали. Как-то раз кладовая оказалась закрытой. Потом вернулся кладовщик и выдал лопаты. Лозгачев, неудачно призвавший Сашу в свидетели, укоризненно покачал головой, как будто оплошность совершил не он, а Саша. Стараясь не глядеть на Криворучко, члены бюро проголосовали за исключение его из партии. Азизян читал в Сашиной группе основы социалистического учета. Однако говорил не об учете, даже не об основах, а о тех, кто эти основы извращает. Саша сказал впрямую, что не мешало бы дать им представление о бухгалтерии как таковой. Азизян, курчавенький, лукавый пройдоха, посмеялся тогда. А теперь обвинял Сашу в том, что тот выступил против марксистского обоснования науки об учете. А кого вы, Панкратов, здесь представляете, собственно говоря? В ее голосе звучала сановная усталость: Лозгачев взглянул на Баулина, ему казалось, что тот должен быть недоволен предложением Глинской.

Дети Арбата Рыбаков

Посмотрим, какова его политическая зрелость. Саша поцеловал Марка в гладко выбритую щеку. Марк выглядел старше своих тридцати пяти лет — полный, веселый, лысеющий дядька. И только острые глаза за желтоватыми стеклами очков выдавали железную волю этого человека, одного из командармов промышленности, почти легендарного, как легендарна его гигантская стройка на Востоке — новая металлургическая база Советского Союза, недоступная авиации врага, стратегический тыл пролетарской державы. Видно, Марк успел предупредить о своем приходе. Она гордилась братом, гордилась сыном, больше ей нечем было гордиться — одинокая женщина, брошенная мужем, маленькая, полная, с еще красивым белым лицом и густыми вьющимися седыми волосами. Саша ножом разрезал шпагат. Сестре Марк привез отрез на пальто и пуховый платок. Саше — костюм из темно-синего бостона. Немного примятый пиджак сидел отлично. Саша с удовольствием разглядывал себя в зеркале. Марк всегда дарит именно то, что надо. В детстве он повел его к сапожнику, и тот сшил Саше высокие хромовые сапоги, таких ни у кого не было, ни во дворе, ни в школе, тогда он очень гордился сапогами и до сих пор помнил их запах, помнил и острый запах кожи и дегтя в каморке сапожника. Несколько раз в этот вечер Марка вызывали к телефону. Низким, властным голосом он отдавал приказания о фондах, лимитах, эшелонах, предупредил, что заночует на Арбате, и велел прислать машину к восьми утра. Вернувшись в комнату, Марк покосился на бутылку. От него и услышал ее давно, мальчишкой еще. Марк снял пиджак, подтяжки, сорочку и, оставшись в нижней рубашке, обшитой по вороту и на рукавах узорной голубой тесьмой, отправился в ванную. После заседания, сбегая по лестнице, Янсон похлопал его по плечу. Этот единственный добрый и ободряющий жест только подчеркнул пустоту, которую ощутил Саша. Другие делали вид, что торопятся, кто домой, кто в столовую. По дороге к трамвайной остановке, на грязной мостовой развороченного пригорода, его обогнала черная легковая машина. Глинская сидела впереди, повернув голову, что-то говорила сидевшим сзади. Глинскую Саша знал еще по школе, видел на заседаниях родительского комитета, ее сын Ян учился с ним в одном классе — мрачный, неразговорчивый малый, интересовавшийся только альпинизмом. Она была женой работника Коминтерна, польский акцент придавал ее категоричным высказываниям оттенок неестественности. И все же казалось, что Глинская не смолчит на бюро, за общежития она отвечает не меньше Криворучко. Вернулся Марк, умытый, свежий, вынул из саквояжа одеколон, протерся, лег на диван, поворочался, устраиваясь поудобнее, снял очки и близоруко поискал, куда их положить. Прозрачное осеннее утро, ровный бодрящий холодок. Торопились на работу служащие, шумная очередь женщин стояла у булочной, молчаливая очередь мужчин у табачного ларька. Марк Александрович всегда выделял Соню среди других своих сестер, любил и жалел ее, особенно беспомощную сейчас, когда от нее ушел муж.

  • Около берега стоит лодка
  • Спиннинг для джига форум 2016
  • Шлюзы лодок
  • Как заделать течь в дюралевой лодке
  • За что придрались к мальчику? Ведь он честно сказал, а ему ломают душу, требуют раскаяния в том, чего не совершал. И он тоже уговаривал Сашу покаяться. Марк Александрович пересек Арбатскую площадь и пошел по Воздвиженке, неожиданно тихой и пустой после оживленного Арбата. Только большая толпа ожидала открытия магазина Военторга и другая, поменьше, жалась возле приемной Калинина. Марк Александрович сел в поджидавшую его машину и по Моховой, Охотному ряду поехал на площадь Ногина, где в бывшем Деловом дворе в громадном сером пятиэтажном здании с длинными коридорами и бесчисленными комнатами помещался Народный комиссариат тяжелой промышленности. Тысячи людей прибывали в этот дом со всех концов страны, здесь все решалось, планировалось, утверждалось. Как всегда, обход Наркомата Марк Александрович начал не с начальников главков, а с отделов и секторов. И то, что Рязанов, руководитель величайшего в мире строительства, любимец Орджоникидзе, пришел прежде всего к рядовым работникам, было этим работникам приятно: И они с охотой занимались его делами, решали их так, как того требовали интересы завода — красы и гордости пятилетки, то есть так, как того хотел Марк Александрович. Обойдя отделы, он поднялся на второй этаж, прошел несколькими коридорами, опять поднялся по лестнице, спустился по другой и очутился в тихом, малолюдном крыле здания, где находились кабинеты наркома и его заместителей. В приемной, устланной коврами, за столами с телефонами сидели секретарши. Они знали Рязанова, и он без доклада вошел к Будягину. Будягина, члена ЦК партии, знакомого Сталину еще по ссылке, несколько месяцев назад отозвали из-за границы. Бывшего посла в крупнейшей европейской державе назначили заместителем наркома. Говорили, что отзыв его с дипломатической работы не случаен, Будягиным недовольны. Но на сухощавом черноусом лице Будягина, в его серых глазах под густыми бровями ничего нельзя было прочитать. Эти рабочие интеллигенты, сменившие шинель военного комиссара на посольский фрак, кожанку председателя Губчека на костюм директора треста, всегда олицетворяли для Марка Александровича грозный дух Революции, всесокрушающую силу Диктатуры. Разговор шел о четвертой домне. Домна должна быть задута к Семнадцатому съезду партии, через пять месяцев, а не через восемь, как предусматривалось планом.

    Краткое содержание «Дети Арбата» Рыбакова: описание, характеристика героев и отзывы

    То, что хозяйственная целесообразность приносится в жертву политической необходимости, понимал и Марк Александрович, и Будягин. Но такова воля Сталина. Директор у них Глинская, я с ней не знаком, вы ее знаете. Поговорите, если вам не трудно. Я могу обратиться к Черняку, но не хотелось бы доводить до райкома. Странно, ничего мне не говорил. Марк Александрович спустился в парикмахерскую, постригся и, чего никогда не делал здесь, побрился. С этим неприятным ощущением чужого, назойливо парфюмерного запаха он прошел в столовую для членов коллегии. Анатолий Семушкин, секретарь Орджоникидзе, сухо с ним поздоровался, выражая недовольство тем, что в нужную минуту Марка Александровича не оказалось под рукой. В гражданскую войну он был его адъютантом, с двадцать первого года — секретарем и в Закавказье, и в ЦКК-РКИ, и здесь, в Наркомтяжпроме. Марк Александрович догадывался, что за этим его и вызвали. Но обратный билет ему уже вручили и он решил, что встреча отменилась. А сейчас через сорок минут он будет у Сталина. По другому аппарату Семушкин соединился с Бобринским химкомбинатом, там ответили, что Григорий Константинович уехал на площадку. Но Семушкин продолжал звонить, задерживал Марка Александровича, полагая, что лучше опоздать к Сталину, чем идти к нему, не получив указаний Орджоникидзе. Но Марк Александрович так не считал. И секретарское рвение Семушкина не должно ему мешать. Он был спокоен и невозмутим. Ему мешал только чужой, парикмахерский запах. Нелепо явиться в Кремль, к Сталину, таким свеженьким. Он снова зашел в парикмахерскую, вымыл лицо и голову. Парикмахер, оставив сидевшего в кресле клиента, стоял перед ним с полотенцем в руках. Того благодушного Марка Александровича, который полчаса назад шутил с ним насчет лысеющих мужчин, уже не существовало. Властное лицо, особенно теперь, когда он снял очки, казалось беспощадным. В Троицких воротах Марк Александрович протянул в окошко партийный билет. Окошко захлопнулось, потом снова открылось, за стеклом мелькнул силуэт военного, он наклонился, и только тогда Марк Александрович его разглядел. В дверях спецподъезда стояли два бойца с винтовками. Рассмотрев фотокарточку на партбилете, караульный скользнул по его лицу внимательно-казенным взглядом.

    Марк Александрович разделся в небольшом гардеробе и поднялся на третий этаж. У дверей кабинета человек в штатском опять, проверил его документы. В большой рабочей комнате сидел за столом Поскребышев. Марк Александрович увидел его впервые и подумал, какое у него грубое, неприятное лицо. Поскребышев провел его в следующую комнату — приемную, показал на диван, а сам вошел в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Просторный кабинет Сталина был вытянут в длину. Слева висела на стене огромная карта СССР. Справа, между окнами, размещались шкафы с книгами, в ближнем углу стоял на подставке большой глобус, в дальнем углу письменный стол, за ним кресло. Посредине комнаты — длинный стол под зеленым сукном и стулья. Сталин прохаживался по кабинету и остановился, когда открылась дверь. На нем был френч из защитного, почти коричневого материала и такие же брюки, заправленные в сапоги. Он казался ниже среднего роста, плотный, рябоватый, со слегка монгольскими глазами. В густых волосах над низким лбом пробивалась седина. Сталин сделал несколько легких, пружинистых шагов навстречу Марку Александровичу и протянул ему руку — просто, корректно, но и сознавая значение этого рукопожатия. Потом отодвинул от стола два стула. Марк Александрович совсем близко увидел глаза Сталина — светло-карие, живые, они показались ему даже веселыми. Центральный Комитет и его секретарь знают, где строительство и для чего строительство. Он говорил с сильным грузинским акцентом. И, как убедился Марк Александрович, был хорошо осведомлен о ходе дела. Если бы с какого-нибудь завода убежали всего восемьдесят два человека, то директор завода чувствовал бы себя героем. Марк Александрович пожаловался на завод, поставляющий оборудование. Сталин спросил, кто директор этого завода. Глаза его вдруг стали желтоватыми, тяжелыми, тигриными, в них мелькнула злоба к человеку, которого Марк Александрович знал как хорошего работника, попавшего в трудные условия. И тут же испугался того, что сказал. Сталин пристально смотрел на него. Опять глаза его сделались желтыми, тяжелыми, одна бровь стояла почти вертикально.

    Медленно, растягивая слова, он произнес:. Марк Александрович подробно и убедительно доложил, почему вторую очередь мартеновского цеха нельзя закончить в будущем году. Сталин внимательно слушал, прижимая к груди левую руку с зажатой в кулаке трубкой, казалось, что рука плохо разгибается. Нам не нужны коммунисты, которые обещают все что угодно.

    роман дети арбата рыбаков

    Нам нужны те, кто говорит правду. Сталин сказал это без улыбки, очень значительно, эти слова предназначались всей стране. Марк Александрович хотел продолжить доклад, но Сталин тронул его локоть. Он заговорил о металлургии, о Востоке, о второй пятилетке, об обороне страны. Говорил медленно, четко, тихо, глуховатым голосом, отчетливо, будто диктовал машинистке, говорил вещи, всем известные, но сейчас, произносимые им, они казались новыми и особенно весомыми. Но о четвертой домне не упомянул, как бы не желая вызывать Марка Александровича на возражения, которые бы не принял и которые только бы повредили Рязанову. Я думаю, товарищам будет интересно послушать вас на Политбюро. Значит, приговор Саше вынесен. Для Вари началась новая жизнь. Коренная москвичка, она прежде лишь слышала эти притягательные названия.

    Категория: Система
    Просмотров: 5712 | Рейтинг: 9.8/62
    Всего комментариев: 3